* * *
Из полутемной залы, вдруг,
Ты выскользнула в легкой шали -
Мы никому не помешали,
Мы не будили спящих слуг...
1908
你身披轻盈的纱丽,突然间,
飞快地溜出若明若暗的客厅——
我们谁也没有打扰,
我们没有把酣睡的仆从叫醒……
杨子译:
《所有的灯盏都暗下去了》
所有的灯盏都暗下去了。
你披着单薄的纱巾飞快地溜出来。
我们谁都不打搅。
仆人们继续酣睡。
1908
* * *
[Обращено к О. Арбениной]
Возьми на радость из моих ладоней
Немного солнца и немного меда,
Как нам велели пчелы Персефоны.
Не отвязать неприкрепленной лодки,
Не услыхать в меха обутой тени,
Не превозмочь в дремучей жизни страха.
Нам остаются только поцелуи,
Мохнатые, как маленькие пчелы,
Что умирают, вылетев из улья.
Они шуршат в прозрачных дебрях ночи,
Их родина - дремучий лес Тайгета,
Их пища - время, медуница, мята.
Возьми ж на радость дикий мой подарок,
Невзрачное сухое ожерелье
Из мертвых пчел, мед превративших в солнце.
《给O.阿尔白尼娜》
为了欢愉,请从我的手掌里取走
些许阳光和些许蜂蜜,
正如珀耳塞福涅的蜜蜂叮嘱我们。
不能解开那只不系之舟,
裹进毛皮无法听清穿鞋子的暗影,
无法在茂密的生活中战胜恐惧。
留给我们的只有那些亲吻,
毛茸茸的,恰似小小的蜜蜂,
飞离了蜂房,慢慢地死去。
它们在透明的夜晚深处嗡嗡而鸣,
它们的故乡——是昴宿二上的繁茂森林,
它们的食粮——是时间,肺草,薄荷。
为了欢愉,请取走我这野蛮人的礼物吧——
这用死亡的蜜蜂串制的
丑陋枯萎的项链,以及化作阳光的蜂蜜。
1920.11
译注:这首诗是曼德里施塔姆于1920年献给俄罗斯演员阿尔白尼娜的,他曾于1920年10月至12月爱过她。
附杨子译:
《从我的手心拿去一点蜂蜜》
从我的手心拿去一点蜂蜜,
一个小小的太阳,好安慰你的心,
它们是由普西芬尼的蜜蜂管辖。
你无法解开一只从未拴住的小船,
也无法听到阴影,它藏在自己的兽皮里,
你不可能穿过黏稠的生活而毫无恐惧。
留给我们的仅仅是亲吻,
它们像那离开蜂巢便死去的
小蜜蜂,撕碎了。
在透明的夜的深处它们依然嗡嘤,
在家里在黑暗的林中在山巅,
在薄荷上在地衣和往事中。
但请衷情于我那粗糙的礼品,
这可憎的死蜜蜂的干枯的项圈,
曾几何时也用蜂蜜制造了一个太阳。
1920.11
选自《曼德尔施塔姆诗选》(第100-101页)(河北教育出版社,2003年1月出版)
* * *
Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлёвского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
А слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются усища,
И сияют его голенища.
А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет,
Как подкову, кует за указом указ:
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него - то малина
И широкая грудь осетина.
Ноябрь 1933
(选自《曼德尔施塔姆诗集》,1997年俄罗斯“列斯别克斯”出版社,224页)
晴朗李寒译:
《我们生活着,感受不到脚下的国家》
我们生活着,感受不到脚下的国家,
十步之外便听不到我们的谈话,
在某处却只用半低的声音,
使人想起克里姆林宫的山民。
他肥胖的手指,如同肉蛆般油腻,
他的话,恰似秤砣,正确无疑,
他蟑螂般的大眼珠 含着笑
他的长筒靴总是光芒闪耀。
他的身边围着一群细脖儿的首领,
他把这些半人半妖的仆人们玩弄。
有的吹口哨,有的学猫叫,有的在哭泣,
只有他一人拍拍打打 指天画地。
如同用马蹄铁,他发出一道道命令——
有的烙屁股、额头,有的烙眉毛、眼睛。
至于他的死刑令——也让人愉快
更显出奥塞梯人宽广的胸怀。
1933年11月
杨子译:
《斯大林警句》
我们的生命再也不能感觉到脚下的大地。
十步之外你们就难以听到我们的声息。
但无论何时都会有人在议论
克里姆林宫的山里人,
他的手指是十只肥厚的虫子,
他的话犹如标准的砝码,
可笑的大蟑螂趴在上嘴唇,
长统靴锃亮。
身边围着一群细脖子的头头脑脑,
他戏弄着这些不人不鬼的家伙们的歌功颂德,
有的吹口哨,有的学猫叫,还有人假哭。
惟有他指指戳戳,一个人在那儿咆哮。
他伪造的一道道“法令”就像马蹄铁,
嵌入腹股沟,嵌入前额、太阳穴和眼睛。
处决这个词在他的舌头上浆果般滚动。
他想紧抱住它犹如抱住家乡的老朋友。
1933.12
(选自《曼德尔施塔姆诗选》,第198-199页,河北教育出版社,2003年1月出版)
SILENTIUM
Она еще не родилась,
Она и музыка и слово,
И потому всего живого
Ненарушаемая связь.
Спокойно дышат моря груди,
Но, как безумный, светел день,
И пены бледная сирень
В черно-лазоревом сосуде.
Да обретут мои уста
Первоначальную немоту,
Как кристаллическую ноту,
Что от рождения чиста!
Останься пеной, Афродита,
И слово в музыку вернись,
И сердце сердца устыдись,
С первоосновой жизни слито!
1910,1935
(选自《曼德尔施塔姆诗集》,1997年俄罗斯“列斯别克斯”出版社,34页)
晴朗李寒译:
《SILENTIUM》*
她还未曾降生,
她是音乐,是词汇
因此她是一切生灵
难以割裂的联系。
大海的胸膛平静地呼吸
但是,白昼闪耀,如同疯子
泡沫样的白丁香
插于深蓝色的容器里。
但愿我的双唇能获得
那最原始的寂静,
仿佛水晶般的音符,
带着与生俱来的纯净。
请在浪花中停留,阿弗洛蒂忒
而让词汇,回到音乐之中
让心灵,为心灵而愧疚,
并与最初的生命交融!
1910年,1935年
*SILENTIUM,标题为拉丁语,“寂静”的意思。
杨子译:
《寂静》
她还没有诞生,
她是言辞,又是音乐,
所以她是一切生命之间的
不朽的一环。
大海的胸膛静静地呼吸,
但那发疯的日子闪着光芒,
泡沫苍白的丁香
开在浑浊的蓝色大碗里。
也许我的双唇已陷入
原始的哑默,
水晶般清澈的声音,
生来就纯洁无暇!
待在泡沫中吧,阿芙罗底特,
言辞——回到音乐,
还有心,这那与生命的核心
融在一起的心而羞愧吧!
1910
(选自《曼德尔施塔姆诗选》,第10-11页,河北教育出版社,2003年1月出版)
* * *
Мне холодно. Прозрачная весна
В зеленый пух Петрополь одевает,
Но, как медуза, невская волна
Мне отвращенье легкое внушает.
По набережной северной реки
Автомобилей мчатся светляки,
Летят стрекозы и жуки стальные,
Мерцают звезд булавки золотые,
Но никакие звезды не убьют
Морской воды тяжелый изумруд.
1916
《我很冷。透明的春天》
我很冷。透明的春天
彼得堡身披绿色的绒毛,
但是,涅瓦河的波浪,海蜇般,
引起我轻微的憎恶。
沿着河流的右岸
汽车的萤火虫在奔驰,
钢铁的蜻蜓和甲虫在飞舞,
星辰的金色扣针闪烁光芒,
但任何星辰都不能毁灭
海水那沉重的绿宝石。
1916年
* * *
Из омута злого и вязкого
Я вырос, тростинкой шурша,
И страстно, и томно, и ласково
Запретною жизнью дыша.
И никну, никем не замеченный,
В холодный и топкий приют,
Приветственным шелестом встреченный
Короткиx осенниx минут.
Я счастлив жестокой обидою,
И в жизни поxожей на сон,
Я каждому тайно завидую
И в каждого тайно влюблен.
1910
(选自《曼德尔施塔姆诗集》,1997年俄罗斯“列斯别克斯”出版社,36页)
晴朗李寒译:
《从凶险和泥泞的沼泽中》
从凶险和泥泞的沼泽中
我悄悄长大,像芦苇般沙沙有声,
既迷恋,懒散,又温情地
呼吸着被禁止的生命。
我叶片低垂,谁也不会发现,
暂时栖身在冰冷和泥泞里,
只有短促的秋天
用低声的问候向我致意。
这残酷的侮辱使我幸运,
在如梦的生活中,
我悄悄地羡慕每一个人
并且对每一个人都暗暗衷情。
1910年
杨子译:
《我成长,芦苇般沙沙作响》
我成长,芦苇般沙沙作响
摆脱了危险的泥沼,
呼吸着被禁止的生活的气息,
怀着狂喜,倦怠和爱意。
在冰冷泥泞的藏身之地,
谁也不曾注意我,
只有短促的秋天用它的飒飒低语
将我迎接。
我享受这残忍的伤害,
在梦一样的生活中,
暗中妒忌每一个人,
又暗中恋慕每一个人。
1910
(选自《曼德尔施塔姆诗选》,第14页,河北教育出版社,2003年1月出版)
* * *
Бессонница. Гомер. Тугие паруса.
Я список кораблей прочел до середины:
Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный,
Что над Элладою когда-то поднялся.
Как журавлиный клин в чужие рубежи,-
На головах царей божественная пена,-
Куда плывете вы? Когда бы не Елена,
Что Троя вам одна, ахейские мужи?
И море, и Гомер - всё движется любовью.
Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит,
И море черное, витийствуя, шумит
И с тяжким грохотом подходит к изголовью.
1915
《失眠。荷马。绷紧的风帆》
失眠。荷马。绷紧的风帆。
我已把船只的名单读到一半:
这长长的一串,这鹤群样的战舰
曾几何时集于埃拉多斯的海边。
如同鹤形的楔子钉进异国的边界——
国王们头顶神圣的浪花——
你们驶向何方?阿卡亚的勇士啊,
倘若没有海伦,一个特洛伊又能如何?
哦大海,哦荷马,——一切都被爱情驱转。
我该倾听何人?荷马也沉默无言,
而黑色的海洋 高谈阔论
携沉重的轰鸣走近我的床边。
1915年
* * *
В Петрополе прозрачном мы умрем,
Где властвует над нами Прозерпина.
Мы в каждом вздохе смертный воздух пьем,
И каждый час нам смертная година.
Богиня моря, грозная Афина,
Сними могучий каменный шелом.
В Петрополе прозрачном мы умрем,-
Здесь царствуешь не ты, а Прозерпина.
1916
我们将在透明的彼得堡死去,
普洛塞耳庇娜在此把我们统治,
我们在每声叹息中吞食着死亡的空气,
每个小时对我们都是死期。
大海女神,威严的雅典娜,
请摘掉你强大的石盔。
我们将在透明的彼得堡死去,——
这里你不是主宰,而是普洛塞耳庇娜。
注:普洛塞耳庇娜,罗马神话中的冥土王后。
Черная ночь, душный барак,
Жирные вши...
1938
漆黑的夜晚,闷热的隔离病房,
肥胖的虱子……
1938年
* * *
Еще не умер ты, еще ты не один,
Покуда с нищенкой-подругой
Ты наслаждаешься величием равнин
И мглой, и холодом, и вьюгой.
В роскошной бедности, в могучей нищете
Живи спокоен и утешен.
Благословенны дни и ночи те,
И сладкогласный труд безгрешен.
Несчастлив тот, кого, как тень его,
Пугает лай и ветер косит,
И беден тот, кто сам полуживой
У тени милостыню просит.
15-16 января 1937
你还没有死,你不是孤单一人,
你暂且与乞丐女友相伴
享受着辽阔的平原
烟尘,寒冷,和暴风雪。
在繁茂的贫穷和强大的困顿中
你生活得平静而快乐。
祝福那些白昼与黑夜,
甜美的劳作多么无辜。
不幸的是那个人,像他自己的阴影,
惧怕着犬吠和风吹,
贫穷的是那个人,他本身半死不活
向着阴影乞求施舍。
1937年1月15-16日
* * *
Вооруженный зреньем узких ос,
Сосущих ось земную, ось земную,
Я чую все, с чем свидеться пришлось,
И вспоминаю наизусть и всуе...
И не рисую я, и не пою,
И не вожу смычком черноголосым:
Я только в жизнь впиваюсь и люблю
Завидовать могучим, хитрым осам.
О, если б и меня когда-нибудь могло
Заставить, сон и смерть минуя,
Стрекало воздуха и летнее тепло
Услышать ось земную, ось земную...
8 февраля 1937
我用细小胡蜂的视力武装自己,
它们在吮吸着大地之轴,大地之轴,
我预感到一切,我与它们不得不遭遇,
我是那样熟悉,会无端地想起……
我不画画,我也不歌唱,
也不摆弄喑哑的琴弓。
我只吸吮着生活,喜欢
羡慕强壮、灵巧的胡蜂。
哦,假如什么时候迫使我
绕过梦魇和死亡,
夏日的炎热烫伤空气
听见大地之轴,大地之轴的转动……
1937年2月8日
* * *
Заблудился я в небе - что делать?
Тот, кому оно близко,- ответь!
Легче было вам, Дантовых девять
Атлетических дисков, звенеть.
Не разнять меня с жизнью: ей снится
Убивать и сейчас же ласкать,
Чтобы в уши, в глаза и в глазницы
Флорентийская била тоска.
Не кладите же мне, не кладите
Остроласковый лавр на виски,
Лучше сердце мое разорвите
Вы на синего звона куски...
И когда я усну, отслуживши,
Всех живущих прижизненный друг,
Он раздастся и глубже и выше -
Отклик неба - в остывшую грудь.
9-19 марта 1937
(选译自俄罗斯“Интерпринт”出版社1991年3月出版的《奥·曼德里施塔姆诗选》一书446页)
晴朗李寒译:
《我在天国迷失了方向,该怎么办?》
我在天国迷失了方向,该怎么办?
那个离它最近的人,请回答我!
对你来说,这比把但丁的九块铁饼
弄得丁当作响要简单。
不要把我和生活分开:它梦见
被戕害,如今却又被抚爱,
让佛罗伦萨的忧伤
把耳朵、眼睛和眼眶刺痛。
不,请别把极其温柔的桂冠
戴到我的鬓边,
最好把我的心
切成蓝色鸣响的碎片……
当我为所有生者服务完毕,
当我像朋友生前一样睡去,
那天空的回声,在冷却的胸膛,
轰鸣得越发深沉和高远。
1937年3月9-19日
杨子译:
《我在天国迷了路》
我在天国迷了路——如今身在何处?
你这离天国最近的人,请你告诉我。
但丁的九只圆盘坠落时
发出的叮当声响要比这个容易。
你不能将我同生活劈开——它在梦中
杀人越货又用一只手去爱抚,
因此你的耳朵、眼睛和眼眶里
全都是佛罗伦萨的作痛。
不,请别用时髦的绿色桂冠
压住我的额头。
最好把我的心劈成
蓝色碎片,在那儿鸣响着。
至死我都对恋人们
保持着不渝的忠诚,
我心中的每一重天,都将发出
激越的回声。
1937年3月9-3月19日 沃罗涅什
(选自《曼德尔施塔姆诗选》,第274页,河北教育出版社,2003年1月出版)
* * *
Пою, когда гортань сыра, душа - суха,
И в меру влажен взор, и не хитрит сознанье:
Здорово ли вино? Здоровы ли меха?
Здорово ли в крови Колхиды колыханье?
И грудь стесняется, без языка - тиха:
Уже я не пою - поет мое дыханье,
И в горных ножнах слух, и голова глуха...
Песнь бескорыстная - сама себе хвала:
Утеха для друзей и для врагов - смола.
Песнь одноглазая, растущая из мха,-
Одноголосый дар охотничьего быта,-
Которую поют верхом и на верхах,
Держа дыханье вольно и открыто,
Заботясь лишь о том, чтоб честно и сердито
На свадьбу молодых доставить без греха...
8 февраля 1937
我歌唱,当我的喉咙湿润,心灵干爽,
眼睛湿润适度,神志也不耍弄伎俩:
这酒是否美妙?这毛皮大衣是否舒服?
在科尔希达*的血液中轻轻颤动是否欢畅?
而胸膛羞涩,不说一句话——宁静安详:
已经不是我,而是我的呼吸在歌唱,
在大山的鞘里轰鸣,头脑昏昏沉沉……
这歌声是无私的——它赞美自己:
这慰藉对于朋友和敌人——就像树脂一样。
这独眼的歌声,在苔藓中生长,——
这狩猎生活的单声部馈赠,
人们要站在高处高声把它歌唱,
要使呼吸保持自由与开放,
只试图诚实与真心地
毫无过失地送到年轻人的婚礼上……
1937年2月8日
科尔希达:古希腊文献中对格鲁吉亚西部的名称。在希腊神话中,就有一群英雄到高加索的科尔希达寻找金羊毛的故事。
* * *
Люблю морозное дыханье
И пара зимнего признанье:
Я - это явь; явь - это явь...
И мальчик, красный, как фонарик,
Своих салазок государик
И заправила, мчится вплавь.
И я - в размолвке с миром, с волей -
Заразе саночек мирволю -
В сребристых скобках, в бахромах -
И век бы падал векши легче,
И легче векши в мягкой речке -
Полнеба в валенках, в ногах...
24 января 1937
我热爱严寒的气息
还有冬天表白的时刻:
我——是现实;现实——还是现实……
瞧那男孩子,满脸通红,像小灯笼,
他掌管着自己小雪橇的
王国,飞快地滑行。
可是我——却与世界和信念发生争执——
纵容速滑运动员的病原漫延——
在银白色的括号里,在流苏里——
世纪落下来比松鼠还容易,
比松鼠落到柔和的水面上还要容易的——
是半个天空落入毡靴里,落进大腿里……
1937年1月24日
* * *
Я к губам подношу эту зелень -
Эту клейкую клятву листов,
Эту клятвопреступную землю:
Мать подснежников, кленов, дубков.
Погляди, как я крепну и слепну,
Подчиняясь смиренным корням,
И не слишком ли великолепно
От гремучего парка глазам?
А квакуши, как шарики ртути,
Голосами сцепляются в шар,
И становятся ветками прутья
И молочною выдумкой пар.
30 апреля 1937
(选译自俄罗斯“Интерпринт”出版社1991年3月出版的《奥·曼德里施塔姆诗选》一书453页)
晴朗李寒译:
《我把这片绿色捧近双唇》
我把这片绿色捧近双唇——
这些树叶粘性的誓言,
这些违背誓约的泥土:
雪花莲、槭树、橡树的母亲。
看吧,我变得多么坚强,又多么盲目,
我听命于谦逊的树根,
还有那不太美好地
来自嘈杂公园的眼神?
而癞蛤蟆们,恰似粒粒水银,
用叫声串连为一个球体,
它们化作一根根枝条
以及乳白色臆想的蒸汽。
1937年4月30日
杨子译:
《我将这青枝》
我将这青枝举到唇边,
这粘满泥土的绿叶的允诺,
这毁约的土地,
槭树,橡树和落雪的母亲。
瞧,我是多么昏眩,多么盲目,
屈服于卑微的树根。
这树木陡然的爆发,
是不是太刺目了?
小青蛙在聒噪中变成了球状,
一滴滴水银也在聚成一只圆球。
嫩枝变成树干,休耕地
幻想是的牛奶。
1937.4.30
(选自《曼德尔施塔姆诗选》,第282页,河北教育出版社,2003年1月出版)
* * *
Я скажу это начерно, шопотом
Потому что еще не пора:
Достигается потом и опытом
Безотчетного неба игра.
И под временным небом чистилища
Забываем мы часто о том,
Что счастливое небохранилище -
Раздвижной и прижизненный дом.
9 марта 1937
快速而低声地,我要把这句话说出
因为暂且还有些不合时宜:
这不受监督的天国的游戏
是用汗水和经验获取。
而在炼狱无常的天空下
我们也时常遗忘,
这幸福的天空的仓库——
是我们生前开关自如的住房。
1937年3月9日
* * *
На меня нацелилась груша да черемуха -
Силою рассыпчатой бьет меня без промаха.
Кисти вместе с звездами, звезды вместе с кистями,-
Что за двоевластье там? В чьем соцветьи истина?
С цвету ли, с размаха ли - бьет воздушно-целыми
В воздух, убиваемый кистенями белыми.
И двойного запаха сладость неуживчива:
Борется и тянется - смешана, обрывчива.
4 мая 1937
梨花和稠李瞄准了我——
用散碎的力量把我准确击中。
一簇簇花朵与星辰,星辰与一串串花朵,——
为什么那里双权并存?何处盛开真理的花序?
是花瓣纷纭,还是挥舞手臂——漫天叩击着
空气,我被这白色的小链锤击毙。
而这双重的甜蜜气息难以共处:
它们争斗着,徐徐飘荡——混合,破碎。
1937年5月4日
* * *
Как по улицам Киева-Вия
Ищет мужа ,не знаю чья жинка,
И на щеки ее восковые
Ни одна не скатилась слезинка.
Не гадают цыганочки кралям,
Не играют в купеческом скрипки,
На Крещатике лошади пали,
Пахнут смертью господские Липки.
Уходили с последним трамваем
Прямо за город красноармейцы,
И шинель прокричала сырая:
"Мы вернемся еще - разумейте..."
Май 1937
沿着鬼城基辅的街道,
不知谁的妻子,在把丈夫寻找,
她那蜡黄的面颊上
没有一滴泪珠滑落。
茨冈女人没给美女们占卜,
商人之家里小提琴不再演奏,
十字大街堆着烧焦的马匹,
主宰者的利普基区散发死亡的气息。
红军们坐上最后一辆电车
向着城外绝尘而去,
潮湿的军大衣高喊着:
“我们还会回来——你们不用怀疑……”
1937年5月
* * *
Я должен жить, хотя я дважды умер,
А город от воды ополоумел:
Как он хорош, как весел, как скуласт,
Как на лемех приятен жирный пласт,
Как степь лежит в апрельском провороте,
А небо, небо - твой Буонаротти...
Апрель 1935
我应该活下去,尽管已经死过两次,
这陷于洪水的城市丧失了理智:
它多么美好,多么快乐,颧骨突出,
这犁铧下的肥沃泥土多么令人欣喜,
在换季的四月,草原铺展,
天空,天空——你的米开朗基罗·博那罗蒂……
1935年4月
* * *
Да, я лежу в земле, губами шевеля,
Но то, что я скажу, заучит каждый школьник:
На Красной площади всего круглей земля,
И скат ее твердеет добровольный,
На Красной площади земля всего круглей,
И скат ее нечаянно-раздольный,
Откидываясь вниз — до рисовых полей,
Покуда на земле последний жив невольник.
Май 1935
是的,我躺在大地里,双唇还会发出声响,
而我的话,每个学生都将牢记:
红场之上的地球要圆于别处,
它的坡道自愿变得结实,
红场之上的地球要比别处浑圆,
而它的坡道出乎意料的辽阔,
它向下滚落——直至那片稻田,
那儿生活着地球上最后一个奴隶。
1935年5月















川公网安备 51041102000034号

